Fitch подтвердил высокую вероятность дефолта в Беларуси. Владимир Ковалкин: Беларуси угрожает дефолт, но он может и оздоровить экономику Что такое дефолт

Fitch подтвердил высокую вероятность дефолта в Беларуси. Владимир Ковалкин: Беларуси угрожает дефолт, но он может и оздоровить экономику Что такое дефолт


Международный валютный фонд прогнозирует, что в 2019-20 годах, в случае нестабильности на зарубежных рынках, Беларусь не справится с выплатами долгов, говорит экономист Белорусского экономического исследовательско-образовательного центра Дмитрий Крук.

Что это вообще такое - дефолт, насколько вероятно, что он случится и к чему нам готовиться? Станислав Ивашкевич предлагает разобраться.

В этом году внешний долг нашей страны достиг рекордной отметки в истории - более $ 15 млрд, или около 40% от ВВП. Евразийский фонд стабилизации и развития объясняет: внешний долг начал расти в геометрической прогрессии после 2006 года, когда существующая экономическая модель достигла лимита своего устойчивого роста.

«Возможности экстенсивного роста (за счет увеличения количества продукции), были исчерпаны еще до 2006 года. Далее роста можно было достигать только административной мобилизацией ресурсов при одновременном наращивании долгового бремени», - говорит Алишер Мирзоев , директор проектов стабилизационных кредитов.

Кстати, формальный внешний долг правительства, который публикует Нацбанк и перепечатывают СМИ, - лишь часть государственной задолженности. На самом деле туда входит еще внутренний долг, номинированный в иностранной валюте, а также кредиты госпредприятий, где доля государственной собственности составляет более половины.

«В общей сложности этот долг приблизился к 60% от ВВП, - говорит Александр Чубрик , директор исследовательского центра «Институт приватизации и менеджмента». - Когда мы говорим, что в Японии долг 200%, то, во-первых, он отчасти, внутренний. Во-вторых, он очень долгосрочный, и, в-третьих, очень дешевый, нам такой просто не снился. Поэтому, получается, для них 200, это, может, лучше, чем для нас 60».

Куда пошли все эти деньги?

До 2015 года они расходовались на:

1) удержание высокого курса рубля, который был под постоянным давлением вследствие того, что Нацбанк стимулировал экономику напечатанными деньгами.

2) на государственные модернизационные проекты, которые, в подавляющем большинстве, однако, оказались непросчитанными и провальными.

Среди прочего, белорусские предприятия деревообработки или, например, цементного производства, на модернизацию которых государство потратило по миллиарду долларов (преимущественно китайских кредитов), могут производить в разы больше продукции, чем раньше, но себестоимость этой продукции - неконкурентная. В результате они простаивают или работают с убытками, продолжая сжигать иностранную валюту, которую правительству снова приходится одалживать.

«У нас проблема в том, что даже не долги государства очень дорогие, а долги предприятий, так как они набрали много долгов», - добавляет Александр Чубрик.

Сейчас выплаты по одним только процентам за набранные кредиты составляют более 2% от валового внутреннего продукта. Это - каждый 8-й бюджетный рубль, который идет не на возвращение старых долгов, а на удержание уже набранных. Если бы в этом году мы выплатили сами хотя бы проценты по набранным кредитам, то вместо того, чтобы вырасти на 1,5%, белорусская экономика приблизительно настолько же упала бы.

В 2007 году, когда существующая экономическая модель достигла лимита своего устойчивого роста, власти Беларуси продолжили иллюзию ее развития за счет иностранных займов.

Теперь, когда государственный долг достиг почти 60% процентов ВВП, отечественная экономика не справляется с тяжестью процентов по набранным кредитам, и внешний долг ежегодно увеличивается уже просто для того, чтобы кормить себя. Скатывание такого снежного кома рано или поздно должно закончиться дефолтом.

Что такое дефолт?

Дефолт, это когда страна не способна вовремя сделать актуальные выплаты по своим долгам. Как только страна объявляет дефолт, она начинает экономить на выплатах иностранных займов, но по крайней мере временно теряет возможность делать новые.

«Можем взять, например, Аргентину. Аргентина объявляет дефолт, ее банки не могут вовлечь финансирование и не могут выполнить своих обязанностей по тем депозитам в валюте, которые у них есть», - приводит пример Дмитрий Крук, экономист Белорусского экономического исследовательско-образовательного центра.

Непосредственными последствиями дефолта станет резкая девальвация и рост цен, так как Нацбанк будет вынужден печатать рубли, чтобы закупать дефицитную валюту внутри страны на оплату критического импорта: топлива, пищи, медикаментов. Многие предприятия будут временно неспособны закупать за границей оборудование, что приведет к закрытию многих заводов и резкому скачку безработицы.

«Это, скорее всего, приведет к снижению ВВП, снижению зарплат, к снижению социальных платежей», - считает Дмитрий Крук.

Непосредственную опасность дефолта власти осознали в 2015 году, когда доходы бюджета упали - вследствие падения экономики, а расходы для содержания валютного долга, наоборот, резко увеличились - за счет девальвации рубля. С того момента власти решили взять курс на сокращение внешнего долга.

В 2016 году внешний долг, впервые за многие годы, снизился. Правда, всего на 0,5%. И, чтобы достичь этого, то есть выплатить самостоятельно проценты по долгам, плюс погасить всего полпроцента самого долга, властям пришлось урезать на целых семь процентов все остальные бюджетные расходы. Это стало одним из важных причин прошлогоднего падения экономики, зарплат и занятости.

«На 7% снизить бюджетные расходы за шесть лет это просто - нечеловечески много», - говорит Александр Чубрик.

В этом году власти от идеи погашения долга, похоже, уже отказались, так как резать бюджетные расходы, по большому счету, больше не за счет чего. Реалистичная задача, исходя из статистики, стоит в том, чтобы хотя бы максимально замедлить рост задолженности.

«Этот долг набирается для того, чтобы мы остались в состоянии стагнации, а не продолжили падение», - говорит Леонид Фридкин , шеф-редактор «Экономической газеты».

Специалисты подчеркивают: сейчас стоимость внешнего долга для Беларуси - приблизительно вдвое ниже рыночного - менее 4% годовых, в среднем, за счет льготных кредитов от России, Евразийского фонда стабилизации и развития и Китая.

«Еврооблигации для нас - достаточно дорогие. Но мы получаем льготные кредиты от России и ЕФСР, поэтому средняя эффективная ставка для нас - не такая большая», - говорит Фридкин.

Если Россия будет продолжать поддерживать Минск такими кредитами, то дефолта можно избегать еще много лет, даже не проводя реформ. Но, отмечают специалисты, льготы со стороны Кремля поступают не бесплатно. С каждым годом Кремль требует от Беларуси все новых уступок в деле экономического и политического суверенитета.

«Начиная от военной базы, которую Беларусь крайне не хочет размещать на своей территории и пока этот вопрос якобы закрыла, но он может возникнуть позже. Во-вторых, лакомый кусочек - калий», - говорит политолог Андрей Елисеев .

По словам экономиста Дмитрия Крука, следующий раунд торговли за продолжение российских льгот для Минска ожидается в 2019-2020 годах, когда Беларусь ожидают новые пиковые оплаты госдолга, которые предстоит рефинансировать. Тогда у существующих властей останутся два варианта: или перейти на рыночные условия кредитования, которые в два раза дороже - реальная угроза дефолта тогда может наступить уже в 2021-2022 году. Или согласиться на требования Кремля, потеряв критические элементы военного, политического или экономического суверенитета.

«В рамках того же Евразийского экономического союза, который сейчас представляет экономическое интеграционное объединение, но может приобрести черты политического», - добавляет Андрей Елисеев.

Правда, гипотетически, страна могла бы выплачивать долг и сама, не жертвуя при этом независимостью. Но это потребует шагов, на которые существующие власти Беларуси не решатся, полагают опрошенные нами специалисты.

«Это - очень глубокие институциональные изменения в экономике, изменения системы стимулов, изменения системы экономических отношений в национальной экономике», - говорит Дмитрий Крук.

Стоит отметить, что история знает пример, когда и нереформированная социалистическая экономика приближалась к дефолту, но потом выплатила все свои иностранные долги сама - за счет чрезвычайных мер бюджетной экономии. Это - Румыния времен правления там диктатора Николае Чаушеску. Но эти меры привели к такому падению уровня жизни обычных граждан, что в результате Чаушеску свергли и расстреляли вместе с женой.

Поэтому, полагают опрошенные нами специалисты, Лукашенко будет проводить политику более мягкой бюджетной экономии, которая не позволит сокращать задолженность, но замедлит приближение к дефолту.

В ближайшие год-два дефолта не предвидится. Благодаря льготным кредитам с востока цена государственной задолженности Беларуси за последние два года существенно снизилась и составляет сейчас приблизительно половину от рыночной. Поэтому сейчас наша страна способна выплачивать половину процентов за внешний долг сама. Вторую половину процентных платежей приходится все равно покрывать за счет новых займов, то есть государственный долг все равно растет, но гораздо медленнее, чем до сих пор. Час X, однако, может наступить через 2-3 года, если Минск будет договариваться с Москвой о продолжении условия кредитования. Если власти Беларуси не согласятся на уступку критических элементов независимости страны, то нас ожидает если и не сразу дефолт, то болючие экономические потрясения.

МИНСК. Миссия Международного валютного фонда работала в Минске 21-30 июня. Прогноз по окончании визита от экспертов МВФ не радует — рецессия белорусской экономики затягивается, спасут лишь быстрые системные реформы, но власти, мягко говоря, с реформами тянут, сообщает RFI .

Глава миссии МВФ в Беларуси Питер Долман заключительную пресс-конференцию начал одобрением некоторых действий белорусских властей, в частности Национального банка.

Питер Долман: «Быстрое снижение курса белорусского рубля подстегивало инфляцию и еще больше усугубило финансовые сложности предприятий. Многие предприятия взяли кредиты в долларах. Правительство предприняло энергичные меры для того, чтобы стабилизировать макроэкономическую ситуацию. И правительству эти принятые меры следует поставить в заслугу. Кроме того, правительство стало проводить очень важные оценочные и диагностические исследования и реформы в период 2015-2016 годов. Тем не менее, мы считаем, что реформы нужно углубить и ускорить. Реформы нужны, чтобы устранять возникающие факторы уязвимости и улучшать перспективы экономического роста, они также нужны для того, чтобы создавать новые рабочие места и повышать доходы населения ».

В активе власти, по мнению эксперта, переход на гибкий обменный курс белорусского рубля в прошлом году, пенсионная реформа, либерализация цен, первые шаги по реформированию жилищно-коммунального хозяйства.

Но, как считает миссия МВФ, рецессия в Беларуси в 2016-2017 годах будет сохраняться, ВВП страны в 2016 году снизится на 3%, в 2017-м — на 0,5%.

Питер Долман: «Мы видим, что ситуация в странах, являющихся главными торговыми партнерами Беларуси, сейчас улучшается. Но улучшается медленно. Цены на нефть, как ожидается, будут расти очень умеренно. Что касается самой Беларуси, то многие госпредприятия находятся в сложном положении. Многие из них не могут эффективно конкурировать, несмотря на значительную инвестиционную поддержку правительства. Это отрицательно сказывается на рабочих местах и доходах, а также увеличивает долю «плохих» кредитов в госбанках. В то же время возможности господдержки исчерпываются. Что же предстоит сделать? Мы считаем, что самая важная задача — реформирование сектора госпредприятий, а также обеспечение в рамках этих реформ развития сектора частных предприятий. Это вопрос сложный, но также и безотлагательный. Мы считаем, что правительство должно ускорить темпы проведения реформ, включая и реструктуризацию. Параллельно с этим следует укреплять систему социальной поддержки — с более надежной системой предоставления пособий по безработице и переобучения кадров, с особенным вниманием к адресной поддержке наиболее уязвимых слоев населения. По нашему мнению, с ускорением реформ в среднесрочной перспективе экономический рост может даже превысить показатель 4,5% в год».

Питер Долман при этом подчеркивает, что «для завершения процесса реформирования может потребоваться несколько лет» - при условии, что реформы будут проводиться «координированно и последовательно».

Белорусское правительство, между тем, видит экономическое будущее страны более позитивно. Согласно пятилетней программе социально-экономического развития, одобренной недавним Всебелорусским народным собранием, ВВП страны вырастет в 2016-м на 0,3%, в 2017-м — минимум на 1,5%, в 2018-м — не менее чем на 2,4%, в 2019-м — как минимум на 3,3%. Но, по информации агентства БелаПАН, план подвергся корректировке: сейчас в правительстве рассматривают два сценария развития событий. Первый по-прежнему предолагает рост ВВП в будущем году 1,5%, по второму сценарию ВВП увеличится лишь на 0,2% при среднегодовой цене нефти в 2017 году на уровне 35 долларов за баррель и снижении ВВП России на 1%.

Белорусский экономист-аналитик Сергей Чалый в интервью RFI утверждает, что реформы в Беларуси будут, но, скорее, по принуждению, а не по разработанному и скоординированному плану.

Сергей Чалый: «Нежелание идти на реформы рано или поздно натолкнется на то, что просто в бюджете не будет хватать денег на поддержку неплатежеспособных предприятий, то есть по факту на реформы придется идти, вопрос только, как и с какими социальными последствиями. Будут ли они сознательно каким-то образом смягчаться или это будет происходить хаотично, катастрофическим путем. Я не верю, что в том режиме, в котором сейчас наша экономика существует, эта модель может протянуть весь 2017 год. В банковском секторе не осталось возможности абсорбировать «плохие» долги — все, что могли, они уже сделали, уже примерно 20% активов, которые были «плохими», - справились с ними, плюс, вот эти решения о рефинансировании за счет бюджета, за счет выпуска облигаций и т. д., особенно в конце года в истеричном режиме и начале этого, там, в общем, деньги тоже заканчиваются — именно поэтому сейчас эти «плохие» долги растут. Тенденция такова, что рано или поздно мы или «положим» всю банковскую систему — она перестанет выполнять функции не то что даже превращения сбережений в инвестиции, но даже и расчетные функции. Ну или просто остановятся предприятия — просто на счетах не будет денег для элементарного продолжения своей текущей хозяйственной деятельности, для того, чтобы закупить комплектующие, чтобы просто что-то произвести. Я не верю, что весь 2017 год может пройти без каких-либо структурных изменений, вопрос только, будут ли эти структурные изменения программой реформ, или будут структурные изменения, когда будут вымирать просто сами эти неэффективные предприятия».

Напомним, что Беларусь рассчитывала получить кредит МВФ на 3 миллиарда долларов уже в этом году. Но торможение с реформами затягивает и принятие решения фондом. Сейчас Минск рассчитывает на первый миллиард долларов от МВФ только в 2017 году. «А мы очень сильно нуждаемся во внешних заимствованиях и нуждаться будем еще долго», - подчеркивает Сергей Чалый.

Сергей Чалый : «В ближайшие 7 лет нам будет требоваться на обслуживание внешнего долга около 3 миллиардов долларов ежегодно. У нас каждый год находится порядка только половины этих средств. То есть фактически в бюджете уже второй-третий год подряд мы находим полтора миллиарда, оставшиеся полтора миллиарда надо добирать. Вот сейчас мы получили транш Евразийского фонда стабилизации и развития (первый транш в размере 500 миллионов долларов кредита ЕФСР поступил в бюджет Беларуси 30 марта 2016 года и был сразу же потрачен на погашение внешних и внутренних обязательств в иностранной валюте, весь объем кредита — 2 миллиарда долларов — RFI), нам остается найти еще миллиард, соответственно, на этот миллиард рассматривают возможность выпуска еврооблигаций. Ну а дальше что делать? То есть, грубо говоря, мы сейчас живем в режиме «с колес». Каждый год нужно порядка миллиарда долларов, чтобы не объявлять дефолт».

Но если экономисты говорят о вероятном дефолте в 2017 году, то белорусские власти продолжают демонстрировать оптимизм, основанный больше на категориях неэкономических. Как заявил 22 июня на Всебелорусском собрании глава белорусского государства Александр Лукашенко, главное сейчас - «не поддаваться депрессии и застою, сохраняя все лучшее из прошлого, уверенно двигаться к цели».

Более того, Лукашенко уверен, что Беларусь в течение 5 лет может войти в число передовых стран мира: «Все зависит от нас, от нашего выбора и настойчивости в достижении поставленных целей. Жизнь показывает, что целеустремленность народа способна творить чудеса. Мне видится Беларусь через пять лет окрепшей и процветающей, независимой и дружелюбной, красивой и уютной для жизни людей. Так и будет».

Правительство Лукашенко не справится с государственными долгами.

Международный валютный фонд прогнозирует, что в 2019-2020-м годах в случае нестабильности на зарубежных рынках Беларусь не справится с выплатами долгов, говорит экономист Белорусского экономического исследовательско-образовательного центра Дмитрий Крук. Что это вообще такое - дефолт, насколько вероятно, что он случится и к чему нам готовиться? В этих вопросах разбирался «Белсат».

В этом году внешний долг нашей страны достиг рекордной отметки в истории - более $ 15 млрд, или около 40% от ВВП. Евразийский фонд стабилизации и развития объясняет: внешний долг начал расти в геометрической прогрессии после 2006 года, когда существующая экономическая модель достигла лимита своего устойчивого роста.

«Возможности экстенсивного роста (за счет увеличения количества продукции), были исчерпаны еще до 2006 года. Далее роста можно было достигать только административной мобилизацией ресурсов при одновременном наращивании долгового бремени», - говорит Алишер Мирзоев, директор проектов стабилизационных кредитов.

Кстати, формальный внешний долг правительства, который публикует Нацбанк и перепечатывают СМИ, - лишь часть государственной задолженности. На самом деле туда входит еще внутренний долг, номинированный в иностранной валюте, а также кредиты госпредприятий, где доля государственной собственности составляет более половины.

«В общей сложности этот долг приблизился к 60% от ВВП, - говорит Александр Чубрик, директор исследовательского центра «Институт приватизации и менеджмента». - Когда мы говорим, что в Японии долг 200%, то, во-первых, он отчасти, внутренний. Во-вторых, он очень долгосрочный, и, в-третьих, очень дешевый, нам такой просто не снился. Поэтому, получается, для них 200, это, может, лучше, чем для нас 60».

Куда пошли все эти деньги?

До 2015 года они расходовались на:

1) удержание высокого курса рубля, который был под постоянным давлением вследствие того, что Нацбанк стимулировал экономику напечатанными деньгами.

2) на государственные модернизационные проекты, которые, в подавляющем большинстве, однако, оказались непросчитанными и провальными.

Среди прочего, белорусские предприятия деревообработки или, например, цементного производства, на модернизацию которых государство потратило по миллиарду долларов (преимущественно китайских кредитов), могут производить в разы больше продукции, чем раньше, но себестоимость этой продукции - неконкурентная. В результате они простаивают или работают с убытками, продолжая сжигать иностранную валюту, которую правительству снова приходится одалживать.

«У нас проблема в том, что даже не долги государства очень дорогие, а долги предприятий, так как они набрали много долгов», - добавляет Александр Чубрик.

Сейчас выплаты по одним только процентам за набранные кредиты составляют более 2% от валового внутреннего продукта. Это - каждый 8-й бюджетный рубль, который идет не на возвращение старых долгов, а на удержание уже набранных. Если бы в этом году мы выплатили сами хотя бы проценты по набранным кредитам, то вместо того, чтобы вырасти на 1,5%, белорусская экономика приблизительно настолько же упала бы.

В 2007 году, когда существующая экономическая модель достигла лимита своего устойчивого роста, власти Беларуси продолжили иллюзию ее развития за счет иностранных займов.

Теперь, когда государственный долг достиг почти 60% процентов ВВП, отечественная экономика не справляется с тяжестью процентов по набранным кредитам, и внешний долг ежегодно увеличивается уже просто для того, чтобы кормить себя. Скатывание такого снежного кома рано или поздно должно закончиться дефолтом.

Что такое дефолт?

Дефолт, это когда страна не способна вовремя сделать актуальные выплаты по своим долгам. Как только страна объявляет дефолт, она начинает экономить на выплатах иностранных займов, но по крайней мере временно теряет возможность делать новые.

«Можем взять, например, Аргентину. Аргентина объявляет дефолт, ее банки не могут вовлечь финансирование и не могут выполнить своих обязанностей по тем депозитам в валюте, которые у них есть», - приводит пример Дмитрий Крук, экономист Белорусского экономического исследовательско-образовательного центра.

Непосредственными последствиями дефолта станет резкая девальвация и рост цен, так как Нацбанк будет вынужден печатать рубли, чтобы закупать дефицитную валюту внутри страны на оплату критического импорта: топлива, пищи, медикаментов. Многие предприятия будут временно неспособны закупать за границей оборудование, что приведет к закрытию многих заводов и резкому скачку безработицы.

«Это, скорее всего, приведет к снижению ВВП, снижению зарплат, к снижению социальных платежей», - считает Дмитрий Крук.

Непосредственную опасность дефолта власти осознали в 2015 году, когда доходы бюджета упали - вследствие падения экономики, а расходы для содержания валютного долга, наоборот, резко увеличились - за счет девальвации рубля. С того момента власти решили взять курс на сокращение внешнего долга.

В 2016 году внешний долг, впервые за многие годы, снизился. Правда, всего на 0,5%. И, чтобы достичь этого, то есть выплатить самостоятельно проценты по долгам, плюс погасить всего полпроцента самого долга, властям пришлось урезать на целых семь процентов все остальные бюджетные расходы. Это стало одним из важных причин прошлогоднего падения экономики, зарплат и занятости.

«На 7% снизить бюджетные расходы за шесть лет это просто - нечеловечески много», - говорит Александр Чубрик.

В этом году власти от идеи погашения долга, похоже, уже отказались, так как резать бюджетные расходы, по большому счету, больше не за счет чего. Реалистичная задача, исходя из статистики, стоит в том, чтобы хотя бы максимально замедлить рост задолженности.

«Этот долг набирается для того, чтобы мы остались в состоянии стагнации, а не продолжили падение», - говорит Леонид Фридкин, шеф-редактор «Экономической газеты».

Специалисты подчеркивают: сейчас стоимость внешнего долга для Беларуси - приблизительно вдвое ниже рыночного - менее 4% годовых, в среднем, за счет льготных кредитов от России, Евразийского фонда стабилизации и развития и Китая.

«Еврооблигации для нас - достаточно дорогие. Но мы получаем льготные кредиты от России и ЕФСР, поэтому средняя эффективная ставка для нас - не такая большая», - говорит Фридкин.

Если Россия будет продолжать поддерживать Минск такими кредитами, то дефолта можно избегать еще много лет, даже не проводя реформ. Но, отмечают специалисты, льготы со стороны Кремля поступают не бесплатно. С каждым годом Кремль требует от Беларуси все новых уступок в деле экономического и политического суверенитета.

«Начиная от военной базы, которую Беларусь крайне не хочет размещать на своей территории и пока этот вопрос якобы закрыла, но он может возникнуть позже. Во-вторых, лакомый кусочек - калий», - говорит политолог Андрей Елисеев.

По словам экономиста Дмитрия Крука, следующий раунд торговли за продолжение российских льгот для Минска ожидается в 2019-2020 годах, когда Беларусь ожидают новые пиковые оплаты госдолга, которые предстоит рефинансировать. Тогда у существующих властей останутся два варианта: или перейти на рыночные условия кредитования, которые в два раза дороже - реальная угроза дефолта тогда может наступить уже в 2021-2022 году. Или согласиться на требования Кремля, потеряв критические элементы военного, политического или экономического суверенитета.

«В рамках того же Евразийского экономического союза, который сейчас представляет экономическое интеграционное объединение, но может приобрести черты политического», - добавляет Андрей Елисеев.

Правда, гипотетически, страна могла бы выплачивать долг и сама, не жертвуя при этом независимостью. Но это потребует шагов, на которые существующие власти Беларуси не решатся, полагают опрошенные нами специалисты.

«Это - очень глубокие институциональные изменения в экономике, изменения системы стимулов, изменения системы экономических отношений в национальной экономике», - говорит Дмитрий Крук.

Стоит отметить, что история знает пример, когда и нереформированная социалистическая экономика приближалась к дефолту, но потом выплатила все свои иностранные долги сама - за счет чрезвычайных мер бюджетной экономии. Это - Румыния времен правления там диктатора Николае Чаушеску. Но эти меры привели к такому падению уровня жизни обычных граждан, что в результате Чаушеску свергли и расстреляли вместе с женой.

Поэтому, полагают опрошенные нами специалисты, Лукашенко будет проводить политику более мягкой бюджетной экономии, которая не позволит сокращать задолженность, но замедлит приближение к дефолту.

В ближайшие год-два дефолта не предвидится. Благодаря льготным кредитам с востока цена государственной задолженности Беларуси за последние два года существенно снизилась и составляет сейчас приблизительно половину от рыночной. Поэтому сейчас наша страна способна выплачивать половину процентов за внешний долг сама. Вторую половину процентных платежей приходится все равно покрывать за счет новых займов, то есть государственный долг все равно растет, но гораздо медленнее, чем до сих пор. Час X, однако, может наступить через 2-3 года, если Минск будет договариваться с Москвой о продолжении условия кредитования. Если власти Беларуси не согласятся на уступку критических элементов независимости страны, то нас ожидает если и не сразу дефолт, то болезненные экономические потрясения.

Правительство Лукашенко не справится с государственными долгами.

Международный валютный фонд прогнозирует, что в 2019-2020-м годах в случае нестабильности на зарубежных рынках, говорит экономист Белорусского экономического исследовательско-образовательного центра Дмитрий Крук . Что это вообще такое - дефолт, насколько вероятно, что он случится и к чему нам готовиться? В этих вопросах разбирался.

В этом году внешний - более $ 15 млрд, или около 40% от ВВП. Евразийский фонд стабилизации и развития объясняет: внешний долг начал расти в геометрической прогрессии после 2006 года, когда существующая экономическая модель достигла лимита своего устойчивого роста.

«Возможности экстенсивного роста (за счет увеличения количества продукции), были исчерпаны еще до 2006 года. Далее роста можно было достигать только административной мобилизацией ресурсов при одновременном наращивании долгового бремени», - говорит Алишер Мирзоев , директор проектов стабилизационных кредитов.

Кстати, формальный внешний долг правительства, который публикует Нацбанк и перепечатывают СМИ, - лишь часть государственной задолженности. На самом деле туда входит еще внутренний долг, номинированный в иностранной валюте, а также кредиты госпредприятий, где доля государственной собственности составляет более половины.

«В общей сложности этот долг приблизился к 60% от ВВП, - говорит Александр Чубрик , директор исследовательского центра «Институт приватизации и менеджмента». - Когда мы говорим, что в Японии долг 200%, то, во-первых, он отчасти, внутренний. Во-вторых, он очень долгосрочный, и, в-третьих, очень дешевый, нам такой просто не снился. Поэтому, получается, для них 200, это, может, лучше, чем для нас 60».

Куда пошли все эти деньги?

До 2015 года они расходовались на:

1) удержание высокого курса рубля, который был под постоянным давлением вследствие того, что Нацбанк стимулировал экономику напечатанными деньгами.

2) на государственные модернизационные проекты, которые, в подавляющем большинстве, однако, оказались непросчитанными и провальными.

Среди прочего, белорусские предприятия деревообработки или, например, цементного производства, на модернизацию которых государство потратило по миллиарду долларов (преимущественно китайских кредитов), могут производить в разы больше продукции, чем раньше, но себестоимость этой продукции - неконкурентная. В результате они простаивают или работают с убытками, продолжая сжигать иностранную валюту, которую правительству снова приходится одалживать.

«У нас проблема в том, что даже не долги государства очень дорогие, а долги предприятий, так как они набрали много долгов», - добавляет Александр Чубрик.

Сейчас выплаты по одним только процентам за набранные кредиты составляют более 2% от валового внутреннего продукта. Это - каждый 8-й бюджетный рубль, который идет не на возвращение старых долгов, а на удержание уже набранных. Если бы в этом году мы выплатили сами хотя бы проценты по набранным кредитам, то вместо того, чтобы вырасти на 1,5%, белорусская экономика приблизительно настолько же упала бы.

В 2007 году, когда существующая экономическая модель достигла лимита своего устойчивого роста, власти Беларуси продолжили иллюзию ее развития за счет иностранных займов.

Теперь, когда государственный долг достиг почти 60% процентов ВВП, отечественная экономика не справляется с тяжестью процентов по набранным кредитам, и внешний долг ежегодно увеличивается уже просто для того, чтобы кормить себя. Скатывание такого снежного кома рано или поздно должно закончиться дефолтом.

Что такое дефолт?

Дефолт, это когда страна не способна вовремя сделать актуальные выплаты по своим долгам. Как только страна объявляет дефолт, она начинает экономить на выплатах иностранных займов, но по крайней мере временно теряет возможность делать новые.

«Можем взять, например, Аргентину. Аргентина объявляет дефолт, ее банки не могут вовлечь финансирование и не могут выполнить своих обязанностей по тем депозитам в валюте, которые у них есть», - приводит пример Дмитрий Крук, экономист Белорусского экономического исследовательско-образовательного центра.

Непосредственными последствиями дефолта станет резкая девальвация и рост цен, так как Нацбанк будет вынужден печатать рубли, чтобы закупать дефицитную валюту внутри страны на оплату критического импорта: топлива, пищи, медикаментов. Многие предприятия будут временно неспособны закупать за границей оборудование, что приведет к закрытию многих заводов и резкому скачку безработицы.

«Это, скорее всего, приведет к снижению ВВП, снижению зарплат, к снижению социальных платежей», - считает Дмитрий Крук.

Непосредственную опасность дефолта власти осознали в 2015 году, когда доходы бюджета упали - вследствие падения экономики, а расходы для содержания валютного долга, наоборот, резко увеличились - за счет девальвации рубля. С того момента власти решили взять курс на сокращение внешнего долга.

В 2016 году внешний долг, впервые за многие годы, снизился. Правда, всего на 0,5%. И, чтобы достичь этого, то есть выплатить самостоятельно проценты по долгам, плюс погасить всего полпроцента самого долга, властям пришлось урезать на целых семь процентов все остальные бюджетные расходы. Это стало одним из важных причин прошлогоднего падения экономики, зарплат и занятости.

«На 7% снизить бюджетные расходы за шесть лет это просто - нечеловечески много», - говорит Александр Чубрик.

В этом году власти от идеи погашения долга, похоже, уже отказались, так как резать бюджетные расходы, по большому счету, больше не за счет чего. Реалистичная задача, исходя из статистики, стоит в том, чтобы хотя бы максимально замедлить рост задолженности.

«Этот долг набирается для того, чтобы мы остались в состоянии стагнации, а не продолжили падение», - говорит Леонид Фридкин , шеф-редактор «Экономической газеты».

Специалисты подчеркивают: сейчас стоимость внешнего долга для Беларуси - приблизительно вдвое ниже рыночного - менее 4% годовых, в среднем, за счет льготных кредитов от России, Евразийского фонда стабилизации и развития и Китая.

«Еврооблигации для нас - достаточно дорогие. Но мы получаем льготные кредиты от России и ЕФСР, поэтому средняя эффективная ставка для нас - не такая большая», - говорит Фридкин.

Если Россия будет продолжать поддерживать Минск такими кредитами, то дефолта можно избегать еще много лет, даже не проводя реформ. Но, отмечают специалисты, льготы со стороны Кремля поступают не бесплатно. С каждым годом Кремль требует от Беларуси все новых уступок в деле экономического и политического суверенитета.

«Начиная от военной базы, которую Беларусь крайне не хочет размещать на своей территории и пока этот вопрос якобы закрыла, но он может возникнуть позже. Во-вторых, лакомый кусочек - калий», - говорит политолог Андрей Елисеев .

По словам экономиста Дмитрия Крука, следующий раунд торговли за продолжение российских льгот для Минска ожидается в 2019-2020 годах, когда Беларусь ожидают новые пиковые оплаты госдолга, которые предстоит рефинансировать. Тогда у существующих властей останутся два варианта: или перейти на рыночные условия кредитования, которые в два раза дороже - реальная угроза дефолта тогда может наступить уже в 2021-2022 году. Или согласиться на требования Кремля, потеряв критические элементы военного, политического или экономического суверенитета.

«В рамках того же Евразийского экономического союза, который сейчас представляет экономическое интеграционное объединение, но может приобрести черты политического», - добавляет Андрей Елисеев.

Правда, гипотетически, страна могла бы выплачивать долг и сама, не жертвуя при этом независимостью. Но это потребует шагов, на которые существующие власти Беларуси не решатся, полагают опрошенные нами специалисты.

«Это - очень глубокие институциональные изменения в экономике, изменения системы стимулов, изменения системы экономических отношений в национальной экономике», - говорит Дмитрий Крук.

Стоит отметить, что история знает пример, когда и нереформированная социалистическая экономика приближалась к дефолту, но потом выплатила все свои иностранные долги сама - за счет чрезвычайных мер бюджетной экономии. Это - Румыния времен правления там диктатора Николае Чаушеску. Но эти меры привели к такому падению уровня жизни обычных граждан, что в результате Чаушеску свергли и расстреляли вместе с женой.

Поэтому, полагают опрошенные нами специалисты, Лукашенко будет проводить политику более мягкой бюджетной экономии, которая не позволит сокращать задолженность, но замедлит приближение к дефолту.

В ближайшие год-два дефолта не предвидится. Благодаря льготным кредитам с востока цена государственной задолженности Беларуси за последние два года существенно снизилась и составляет сейчас приблизительно половину от рыночной. Поэтому сейчас наша страна способна выплачивать половину процентов за внешний долг сама. Вторую половину процентных платежей приходится все равно покрывать за счет новых займов, то есть государственный долг все равно растет, но гораздо медленнее, чем до сих пор. Час X, однако, может наступить через 2-3 года, если Минск будет договариваться с Москвой о продолжении условия кредитования. Если власти Беларуси не согласятся на уступку критических элементов независимости страны, то нас ожидает если и не сразу дефолт, то болезненные экономические потрясения.

К системным реформам, которых ждут внешние кредиторы, белорусский бизнес и часть правительства, Минск так и не приступил. Внешний долг и проценты по нему обессиливают экономику страны, заканчивающую год, как и предыдущий, в убытках, сообщает агентстство RFI

В начале года белорусские власти прогнозировали даже рост ВВП - на 0,3%. Но снижение цены нефти на мировом рынке скорректировало ожидания Минска, чья экономика завязана на российское сырье. Нефтеперерабатывающие заводы Беларуси остаются главными источниками наполнения бюджета.

Всемирный банк оценивает снижение ВВП Беларуси в 2016-м на 2,7%, и на 0,9% в 2017 году. Международный валютный фонд ожидает сокращение белорусского ВВП на 3% в этом году и на 0,5% - в 2017-м.

В это же время официальная статистика отмечает серьезное падение прямых иностранных инвестиций, которые могли бы выровнять кризисную ситуацию. За январь-сентябрь иностранные инвестиции составили 1 млрд 82,3 млн долларов и снизились на 27% по сравнению с таким же периодом прошлого года.

Эксперт по вопросам реформы государственной службы и руководитель проекта «Кошт урада» в рамках проекта BIPART Владимир Ковалкин в интервью RFI говорит о возможном дефолте белорусской экономики, отмечая, что это, возможно, сыграет на оздоровление ситуации.

Владимир Ковалкин: Даже если мы будем снижать налоги до минимума, это не будет влиять на инвестиции в той степени, в какой могли бы повлиять именно структурные реформы. Мы ходим по очень тонкому льду, который может в любой момент треснуть - и мы провалимся.

Я имею в виду, что у нас огромная долговая нагрузка, огромные платежи по внешнему долгу, и буквально любая проблема с выплатой государственного долга может означать дефолт для нашей страны с соответствующими последствиями. Кстати, дефолт в данном случае - не самая плохая ситуация.

Гораздо хуже, когда все эти долги, гарантированные правительством, которые понабрали наши колхозы и госпредприятия, будут выплачивать обычные граждане через налоги.

Как раз, может быть, и дефолт был бы лучше - можно было бы списать часть этих долгов просто как «плохие» долги, в том числе перед международными кредиторами Беларуси попросить реструктуризации (внешнего долга).

RFI: То есть «обнулить» ситуацию?

В этом нет никакого смысла - это нужно останавливать. В бюджете денег недостаточно для выплаты основного долга и процентов, соответственно, единственный способ - это перекредитовываться, рефинансироваться у МВФ, у структур ЕврАзЭС и так далее, у России брать следующие кредиты, чтобы возвращать предыдущие.

Любая внешнеполитическая проблема, любые внешнеполитические разногласия, которые могут привести к тому, что не будет возможности перекредитоваться, могут, как следствие, привести к дефолту.

Погашение госдолга Беларуси в иностранной валюте в 2017 году составит 2 миллиарда 311 миллионов долларов. Платежи по обслуживанию внешнего госдолга в 2017 году увеличатся и составят 784,5 миллиона долларов.

Правительство пробует найти выход в развитии частного сектора, во всяком случае, в ноябре этого года министр экономики Владимир Зиновский амбициозно заявил о повышении к 2020 году доли малого и среднего предпринимательства в ВВП Беларуси с 28% до 40%.

На прошлой неделе лидеры предпринимательских союзов, чиновники и эксперты собрались в Минске для обсуждения стратегии экономического развития Беларуси, говорили и о заявлении Зиновского.

Мнения негосударственных игроков малооптимистичны. Так, первый вице-председатель Минского столичного союза предпринимателей и работодателей Виктор Маргелов подчеркивает, что без системных изменений все желания и задачи правительства останутся нереализованными, а бизнес за это время вообще угаснет.

Виктор Маргелов: «До тех пор, пока у нас будет „царская власть“, как говорится, посмертная, когда у нас патриархи будут сидеть на тронах по 20 лет, когда у нас не будет коллективного принятия решений, когда у нас не будет должной координации внутри делового сообщества - можем ли мы потянуть серьезные вопросы?

Отвечайте сами… Поэтому, я считаю, реформы нужно начинать с себя, но куда лучшие силы девать? Координацию в управлении - мы живем так, как нами управляют. Поэтому вот туда надо силы все бросить.

И в результате должен быть реалистичный, обеспеченный ресурсами, стратегический план - это же взаимоувязанные действия! Сейчас пока я с большим опасением отношусь к тому, что написано (черновой вариант стратегии выхода из кризиса - RFI), времени у нас в обрез. В этом формате документ не заработает».

Глава аналитического центра «Стратегия», экономист Леонид Заико заявил участникам представительного обсуждения, что «хотел одеться на конференцию по моде 1991 года, потому что эти же проблемы мы обсуждали и в 91-92-м годах».

«25 лет - и ничего не меняется. Радостно, знаете ли, что 25 лет мы ходили по кругу. Остался вопрос: будем ли мы идти по этому кругу во второй раз», - сказал экономист.

Леонид Заико: «Какие итоги на сегодняшний день? Бизнес существует. Я даже вижу некоторых, кто 25 лет тому назад стартовал - и они здесь сидят. Но как бы там ни было, эффективность падает.

В 1991 году ВВП на душу населения был 4900 (долларов), сейчас где-то будет 4600–4700. Если серьезно подойти к работе правительства, то в 2014 году 76 миллиардов (долларов) ВВП, в этом году, наверное, будет 46 миллиардов, значит, 30 миллиардов - это годовое уничтожение у нас ВВП, плюс 40 миллиардов - это совокупные долги по всем видам государственного и негосударственного заимствования.

Итог: мне совершенно неважно, кто во главе государства, но 70 миллиардов! Ребята, а в какие игры вы играете? И что вы хотите говорить еще дальше о том, что мы что-то тут будем совершенствовать?»

Среди прочих главным условием для преодоления дальнейшего экономического падения экономисты и бизнесмены называют приватизацию, ведь по мнению даже многих чиновников, государственные предприятия уже не один раз показали свою несостоятельность, средств для поддержания их на плаву уже просто нет.

Накануне конференции по экономической стратегии Беларуси в «Банковском вестнике» - издании Национального банка - была опубликована статья посла Беларуси в Китае доктора экономических наук Кирилла Рудого, бывшего помощника Александра Лукашенко, слывшего главным сторонником реформ в высшем эшелоне белорусской власти.

Говоря в статье об «инвестиционном развороте», сокращении рабочих мест и доходов населения, Рудый предупреждает, опираясь на социально-экономические исследования на Западе: рост безработицы на 1% приводит к росту самоубийств на 1,3%.

«С учетом долговой и бюджетной ограниченности иных вариантов, кроме как открытие экономики для прямых иностранных инвестиций, для сохранения социально-экономической стабильности не просматривается», - подчеркивает чиновник. Кирилл Рудый предлагает руководству Беларуси определить привлечение иностранных инвестиций главным приоритетом экономической политики страны на ближайшие годы.